— Ужасно смешно, когда собираются грести... надравшись, — сухо закончила Линни. — Глупая забава.

Плоскодонка раскачивалась и поднимала высокие волны, но четверка все же уселась, не упав. Лодка прошла вверх по реке футов десять и с громовым ударом стукнулась о помост паба, нависавший над водой.

Гребцы попадали на спину и заболтали в воздухе ногами. Я попытался смеяться вместе со всеми, но в результате чувство отчужденности стало еще острее, чем прежде.

Мы допили виски, снова поднялись на катер и направились к следующему шлюзу, который назывался «Харбур». За ним начался спокойный участок реки с зелеными берегами. Там мы и пришвартовались для ленча. Питер плавал, взбирался на борт, снимал все подряд и снова прыгал в воду. Линни помогала матери готовить ленч. Теллер лениво откинулся на спинку скамьи на борту. Кибл сел и развернул воскресную газету. Я все ждал, когда же он приступит к делу, ради которого пригласил меня.

Оказывается, о деле упоминалось в газете.

— Прочтите, — сказал Кибл, отчеркивая ногтем маленькую заметку.

Я прочел:

«Следы Крисэйлиса, пропавшего во вторник в Кентукки, США, еще не обнаружены. Тревога за безопасность жеребца растет. Крисэйлис оценен в пятьсот тысяч фунтов. Его потомком является Мот — победитель дерби этого года».

— Вы эту заметку имели в виду? — озадаченно спросил я, сомневаясь, ту ли прочел. Кибл энергично кивнул.

— Вы ничего не знали об этом деле?

— Что Крисэйлис пропал? Конечно, знал. Об этом со среды писали все газеты.

— И для вас это ни черта не значит? — Теллер улыбался, но за улыбкой скрывалась горечь человека, умеющего владеть собой. — Я вложил деньги в эту лошадь, — добавил Теллер. — Двести тысяч долларов, одну восьмую пая.