Спустившись по четырем пролетам полутемной лестницы, мы попали на залитую светом улицу Путни. Девушка оглянулась и посмотрела на большой старый дом. Как и соседние здания, с годами он потерял респектабельность, а облупившуюся краску не мешало бы подновить.

— Я сомневалась, в этом ли доме вы живете, — призналась дочь Кибла. — Папа сказал, четвертый от угла.

— Он иногда подвозит меня домой.

— Да, он говорил. — Она подошла к белому «Остину», стоявшему возле кустов, и нерешительно остановилась. — Вы не возражаете, если я буду вести?

— Конечно, нет.

Она улыбнулась в первый раз с тех пор, как вошла в квартиру. Дружеская благодарная улыбка. Потом открыла дверцу и села за руль. Устраиваясь рядом с ней, я заметил белую табличку с надписью «Новичок», лежавшую на заднем сиденье.

— Когда вы сдали экзамен? — безразличным тоном спросил я.

Теперь ее улыбка стала неуверенной.

— Вчера.

Но, несмотря на неопытность, она вела машину осторожно и уверенно, спокойно переключая скорость, хотя и немного злоупотребляя сигналом. Она умело миновала напряженное движение в Чизвике и поднялась по развилке на шоссе М4. Гигантский дорожный знак оповещал, что новичкам запрещается ездить по шоссе М4. Она лукаво сморщила нос, когда мы проехали это предупреждение.

— Вам пришлось выбрать это шоссе, чтобы заехать за мной? — лениво спросил я.

— О, нет. Я живу в Южном Кенте, в пансионе, нас там шестьдесят девушек. Папа позвонил и сказал, что раз я поеду в Лондон на уик-энд, то могу забрать вас и встретиться с ним в Хенли. Кстати, для меня практика.

— Понимаю.

Мы ехали со скоростью пятьдесят миль в час, как полагается новичкам, но теперь она решительно нажала на акселератор.

— Боитесь? — Стрелка спидометра показывала шестьдесят пять миль.

— Нет, — сухо улыбнулся я.